Скулшутинг, под которым понимается совершение массовых убийств в средних и высших учебных заведениях, с недавних пор прочно вошел в жизнь жителей России. Каждый новый случай скулшутинга доказывает, что ни общество в целом, ни школы, техникумы и вузы в частности не готовы к тому, чтобы успешно противостоять этому злу. Разрозненных, плохо продуманных, спонтанно принимаемых мер недостаточно. Необходим комплексный подход, учитывающий как социокультурные, психологические, педагогические и иные аспекты скулшутинга, так и сугубо техническую сторону вопроса, целью которой является превращение учебных заведений в хорошо охраняемые объекты, способные выдержать натиск. Все мероприятия должны носить превентивный характер, так как даже успешно проведенная операция по задержанию террориста неизбежно оставляет глубокий след в психике участников событий, не говоря уже о том, что жертв далеко не всегда удается избежать.
Ключевыми принципами борьбы со скулшутингом являются:
1) полное уничтожение социокультурных предпосылок развития скулшутинга;
2) тщательный контроль за интернет-ресурсами и социальными сетями;
3) предельное ужесточение требований к приобретению, хранению и использованию оружия;
4) создание комплексной системы охраны зданий учебных заведений, исключающей возможность проникновения в них террористов.
Безусловно, на первом месте должны находиться меры, предотвращающие появление и развитие скулшутинга как социокультурного явления — своеобразного способа выхода агрессии и самовыражения стрелков. Здесь главное внимание необходимо уделить недопущению возникновения затяжного, деструктивного конфликта между подростком или юношей и обществом. Несмотря на то, что в современной России работа с молодежью ведется достаточно активно, проводимые мероприятия не устраняют чувств неуверенности, повышенной тревожности, страха перед будущим, неизбежно сопутствующих переходу от детства к взрослой жизни. Как отмечают современные специалисты, «на фоне нестабильности эмоций и неокрепшего духовного развития возможно развитие различных психологических деструкций»1 . Еще совсем недавно достижение шестнадцати и тем более восемнадцатилетнего возраста было в первую очередь связано с радостью обретения новых возможностей, наслаждением полноправием, статусом полноценного члена общества. Грусть по прошедшему беззаботному детству приходила позже, по мере того, как взрослая жизнь демонстрировала свои невыгодные стороны. В настоящее время взросление для многих представителей подрастающего поколения — прежде всего сильнейший стресс. И причина этого не только в том, что многие современные подростки пресытились фильмами «для взрослых», сексом, сигаретами, алкоголем и т. п. задолго до совершеннолетия. Главный фактор, обусловливающий болезненность перехода во взрослое состояние, — это отсутствие полноценной поддержки со стороны общества, из-за чего старшеклассник чувствует себя как парашютист перед первым прыжком. Задача социума заключается в том, чтобы помочь молодым людям сделать шаг во взрослую жизнь, уничтожить боязнь и неверие в свои силы. Необходимы консультации педагогов, психологов, наставничество на работе. В противном случае столкнувшийся с жестоким, недружелюбным по отношению к нему миром подросток может возненавидеть его, других людей, самого себя, все, что связано с бытием, и взяться за оружие. Следующим направлением работы выступает профилактика приобретения юношеским максимализмом уродливых, деструктивных форм. Этот процесс протекает как в связи с переходом к взрослой жизни, так и независимо от него, в рамках обычного школьного сообщества. Амбиции, не подкрепленные реальными возможностями их реализации, порождают депрессию, отчаяние, злобу и ненависть. Какое из этих чувств возьмет в итоге верх — не так уж важно, так как «стрелком» может стать обуреваемый любым из них. Надо помочь молодому человеку осознать, что даже самый талантливый и деятельный человек объективно не способен к тому, чтобы воплотить в жизнь все свои планы, что никто не застрахован от ошибок, в том числе и кажущихся фатальными. Богатый материал дают биографии успешных людей, которые неоднократно попадали в тяжелые ситуации, грозившие им разорением, гибелью и т. п., однако каждый раз находили в себе силы преодолеть негативные обстоятельства. Это даст возможность избежать конфликта между ожиданиями и реальностью, который, в случае его болезненного переживания, может привести к желанию доказать всему миру, что человек, чьи планы потерпели фиаско, — не неудачник, а непонятый и непринятый герой. Что касается самой молодежной среды, то следует стремиться к тому, чтобы сгладить проявление двух так или иначе присущих ей взаимоисключающих тенденций — желания «быть-как-все» и стремления выделиться из общей массы. Первая из них более свойственна детскому и подростковому возрасту, вторая проявляется на этапе ранней юности. Дети травят и дразнят всех сколько-нибудь отличающихся от основной массы обучающихся. У настрадавшихся в начальной и неполной средней школе при переходе в старшие классы возникает устойчивое желание бросить вызов ненавидимым им одноклассникам, причем сделать это так, чтобы их поступок запомнили навсегда. Взять оружие в руки для того, чтобы расквитаться с обидчиками, почувствовать себя хотя бы на полчаса вершителем судеб — соблазн, слишком сильный для расшатанной психики, чтобы разум мог ему воспротивиться. Мощным фактором развития скулшутинга является распространение субкультуры «Колумбайн». Два старшеклассника, устроившие кровавую бойню в alma mater 20 апреля 1999 г., стали своеобразной иконой и примером для подражания. Им посвящают песни, в социальных сетях есть большое количество сообществ их поклонников. В 2018 г. в тематических группах состояло более 30 тысяч человек2 . Дилан Клиболд и Эрик Харрис предстают в образе героев, бросивших вызов недостойной их цивилизации. Вовсе не случайно современные стрелки одеваются так же, как были одеты Харрис и Клиболд в день теракта, и пытаются копировать их методы. Их образы столь притягательны для некоторых представителей современной молодежи, что никто из них не задумывается о том, какие причины заставили колумбайнеров взяться за оружие и какими могли быть последствия деятельности тех, из кого они сделали себе кумиров. А ведь хорошо известно, что Харрис и Клиболд, на счету которых оказалось «всего лишь» 13 убитых и 23 раненых, планировали полностью уничтожить школьное здание с помощью бомб, которые принесли с собой. Это привело бы к гибели как минимум нескольких сотен человек. «За кадром» остаются и психические проблемы, имевшиеся у террористов. Ненависть ко всему миру, которую испытывал Харрис, и тяжелая депрессия Клиболда — вот истинные чувства, которые толкнули их на совершение преступления. В России в феврале 2022 г. интернет-сообщество колумбайнеров было признано террористическим, его деятельность запрещена на основании решения Верховного суда Российской Федерации. Однако не следует ограничиваться одними лишь санкциями: надо сделать так, чтобы все узнали правду о них и их последователях. Только в этом случае можно остановить эпидемию подражаний. Необходимо показывать стрелков такими, какими они были на самом деле, не стесняться говорить об их психических проблемах. Дегероизация террористов, в которых на самом деле не было ничего героического, — достаточно простая задача, однако следует учитывать, что придется противостоять устойчивой, существующей уже не один десяток лет традиции преклонения перед самыми знаменитыми из всех школьных стрелков. Нужно делать акцент на том, что скулшутеры — это несчастные, больные люди, запутавшиеся в собственных проблемах и в итоге решившие, что источник всех их бед — это социум. Психические расстройства различной степени тяжести есть в активе каждого из «стрелков». Во имя спасения людей от будущих террористов не следует останавливаться перед тем, чтобы знакомить общество с «картой болезни» тех, кто уже совершил преступление. Протесты родственников при этом не должны приниматься в расчет, так как речь идет не о сведении личных счетов, а о защите общественных интересов. Многое уже сделано самими родственниками. Нельзя не сказать о книге «Дневники матери», автором которой является Сью Клиболд. Мать одного из колумбайнеров далека от мысли оправдать своего сына. Будучи педагогом и психологом, она попыталась осуществить анализ произошедшего и сделать определенные выводы. В книге описывается ужас, пережитый родителями террористов, когда им показали «Подвальные ленты» — любительский фильм, на котором террористы запечатлели свою подготовку к стрельбе. В книге рефреном проходит мысль о том, какие чудовищные страдания приносят стрелки своим близким — вплоть до того, что они задумываются о самоубийстве. После просмотра С. Клиболд сделала в дневнике запись следующего содержания: «Сейчас единственное, чего я хочу, — умереть. Том (муж С. Клиболд, отец Дилана. — прим. авт.) все повторяет, что лучше бы он вообще не родился на свет. Мы так любили Дилана, но он не чувствовал себя любимым. Не думаю, что он кого-то или чтото любил. Как это случилось? Я не знаю мальчика, которого видела сегодня [на видеопленке]»3 . Книга Сью Клиболд показывает, что далеко не всегда можно винить семьи. Невозможно установить полный контроль над жизнью молодых людей. Кроме того, иногда достаточно всего нескольких месяцев, чтобы неявные даже для самого стрелка мысли воплотились в террористический акт. Д. Клиболд рос в полной благополучной семье и был любим родителями. Однако в силу своих личностных особенностей он не мог должным образом оценить заботу о себе, осознать, что его жизнь, в общем-то, можно назвать счастливой. Крайняя неуравновешенность, сочетавшаяся с заниженной самооценкой, заставила его поверить в то, что все хотят издеваться над ним, и в итоге превратила в убийцу. Как колумбайнеры, так и их последователи стали героями многочисленных публикаций. Следует отметить, что в средствах массовой информации не следует размещать материалы, в которых акты скулшутинга описывались бы как сенсационные события. Это подогревает интерес публики к террористам и делает из них кумиров для эмоционально неустойчивых подростков. Не нужно пытаться ограничить доступ к сведениям о личности террористов, так как в этом случае мы можем столкнуться с «эффектом Герострата». В свободном доступе должна находиться полная информация о стрелках, их жизненном пути, фотографии и т. п. Важно лишь подать ее максимально нейтрально, не допуская мысли о том, что преступники являются героями — пусть даже героями новостей. Важной мерой противодействия скулшутингу является героизация тех людей, которые сумели нейтрализовать преступников. Необходимо сместить фокус общественного внимания на них. При этом нужно размещать не только информацию о подвиге и наградах, но и биографические данные, чтобы общество знало все о тех, кто не останавливается, чтобы, рискуя своей жизнью, спасти других. Нельзя не упомянуть о традиционном для молодежи интересе к смерти, к пограничным состояниям. Меланхоличные стихотворения М. Ю. Лермонтова заставляют задуматься о трагедии одиночества в толпе, а имя С. Я. Надсона дало начало особому поэтическому жанру — «надсоновщине». Как известно, мизантроп Лермонтов погиб на дуэли, а смертельно больного Надсона свел в могилу туберкулез. Они искали или ждали смерти, в их произведениях постоянно звучит мотив безвременной кончины либо самоубийства. Но поэты XIX века были далеки от мысли о том, чтобы, уходя из этого мира, «хлопнуть дверью» и унести с собой жизни несколько десятков, если не сотен людей. В их представлении человек, стремящийся к смерти, задувает себя, словно свечу, и не приносит никакого ущерба окружающим. Современная культура смерти эгоистична и агрессивна. Гибель героя должна быть громкой, шокирующей, «взрывной» в буквальном смысле слова. Он не просто страдает от конфликта с обществом — он пытается доказать, что прав именно он, а общество неправо, и что своей смертью он хочет наказать окружающих за их ошибки, допущенные по отношению к нему Суицид в современной России представляет собой перформанс. В июле 2017 года московская художница Асель Кондра (Ася Кондратьева), состоявшая на учете у психиатра из-за биполярного расстройства и употреблявшая наркотики, демонстративно покончила с собой. Асель записала прощальное видео, которое разместила на своей странице в соцсетях, а затем, привязав веревку к батарее отопления, затянула петлю на шее и перелезла через подоконник. Бездыханное тело Асель провисело за окном более шести часов, прежде чем его сняли. Противостоять культу «красивой смерти» можно и нужно. Книги, фильмы, ролики в сети «Интернет» должны содействовать созданию жизнеутверждающей философии молодежи, которая показывает радость бытия во всех его проявлениях. Речь, безусловно, идет не о наркотических и алкогольных трипах, а о спорте, друзьях, музыке, литературе, науке, которые продуктивно заполнят экзистенциальный вакуум и уничтожат тягу к смерти. Еще один корень зла — это так называемые «группы смерти» в социальных сетях. Подростки, которых в них заманивают, должны пройти некий «квест», заканчивающийся суицидом. Для организаторов групп эта деятельность является всего лишь бизнесом: они зарабатывают на рекламе, которая размещается в социальных сетях и привлекает к себе внимание лиц, вступающих в сообщество или просматривающих его страницу. Арест нескольких создателей групп позволил быстро свести этот феномен на нет. Как человек, занимающийся историей военноучебных заведений, автор может назвать аналог «групп смерти», существовавший среди кадетов. В Крымском кадетском корпусе, обосновавшемся в конце 1920 г. в Югославии, был создан «Клуб самоубийц». Воспитанники, испытывавшие тоску по только что утраченной родине, совершали суицид или просили товарищей застрелить их. Уничтожить клуб позволили лишь репрессии в отношении его основателей и продуктивное заполнение времени кадетов. Методика столетней давности может быть использована и сегодня. Нельзя не отметить и достаточно серьезное влияние девиза «Живи быстро, умри молодым». Весьма популярный среди рок-музыкантов, в контексте скулшутинга он обретает новый смысл. Установка на то, чтобы уйти из жизни, не достигнув возраста зрелости, провоцирует поиск формы ухода. С учетом перманентного конфликта личности и общества теракт представляется наиболее оптимальным вариантом. Современной молодежи следует доказать, что долгая и продуктивная жизнь имеет неоспоримые преимущества перед стремлением вступить в «Клуб 27» и им подобные. К явлениям, которые подталкивают молодых людей на совершение актов скулшутинга, относятся эксперименты с наркотиками. Измененное состояние сознания, не позволяющее провести четкую границу между реальностью и бредом, становится привычным для наркозависимого. Он может подчиняться голосам, приказывающим ему убивать других людей. В этих условиях совершение теракта становится лишь вопросом времени. Впрочем, хроническое безденежье, свойственное наркоманам, и их социальная неорганизованность являются существенными препятствиями для того, чтобы осуществить полноценную подготовку к акту скулшутинга: выработать четкий план действий, закупить оружие и боеприпасы. Серьезные сложности возникнут и на этапе реализации замысла. С другой стороны, наркозависимость облегчает переход к совершению теракта, так как гасит стрессовое состояние и нейтрализует последние остатки здравого смысла. Поэтому профилактике наркотизации следует уделить особое внимание. Важным обстоятельством, облегчающим воплощение замыслов террористов, выступает увлечение компьютерными играми. Игроманами были уже Харрис с Клиболдом, которые даже создали несколько уровней для Doom. С тех пор прошло почти четверть века. Современные игры, в отличие от игр 1990-х годов, являются гиперреалистичными — а значит, и гиперопасными. Для человека, который страдает игроманией и проводит за монитором много часов, а иногда и суток подряд, исчезает грань между настоящим и вымышленным мирами. Стремление стрелять и убивать плавно переходит из игры в реальность. Даже у тех, кто далек от мысли совершить массовое убийство, возникает непреодолимое желание расстрелять людей, встреченных ими на улице, как если бы они были персонажами игры. Бороться с игровой индустрией крайне сложно, однако следует попытаться установить определенные рамки, которые не позволят расшатывать психику игроков и провоцировать их на совершение преступлений. Наконец, не следует игнорировать поступающие сигналы о подготовке к террористическим актам, считая их не заслуживающими внимания. Установка на превенцию предполагает немедленное реагирование на малейшие сигналы о том, что подростки планируют совершение террористического акта. Между тем это делается далеко не всегда. Так, Э. Харрис задолго до стрельбы в своем интернет-блоге размещал информацию о способах использования взрывчатых веществ, а также угрозы в адрес окружающих. Несмотря на то что правоохранительные органы были заблаговременно уведомлены о содержании блога, никакие меры приняты не были. Если бы работа была доведена до конца и обыск в доме Харриса был произведен, то мир никогда не услышал бы о колумбайнерах. Помимо нейтрализации перечисленных угроз, следует иметь в виду ряд мер сугубо технического характера, которые дают возможность превратить школьные и вузовские здания и прилегающие к ним территории в охраняемые объекты и обеспечить защиту учащихся и педагогов в случае атаки скулшутеров. Сравнительно легкий доступ к оружию может быть заблокирован путем принятия соответствующих поправок в нормативные правовые акты (например, в Федеральные законы от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии», от 24.07.2009 № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») и изменения порядка деятельности лицензионно-разрешительных отделов Росгвардии. В частности, представляется необходимым ужесточение проверки кандидатов на приобретение оружия лицензионно-разрешительными подразделениями Росгвардии. Например, по мнению руководителя отдела медицинской психологии ФГБНУ «Научный центр психического здоровья» С. Н. Ениколопова, медицинский осмотр желающих получить оружие проходит формально, поэтому необходимо ввести дополнительные требования: «Нужно разрабатывать новый метод анализа, возможно, добавить психологический осмотр перед встречей с психиатром, чтобы он понимал, есть ли у него основания копать глубже»4 . Поэтому абзац 3 статьи 6.1 Федерального закона «Об оружии», на наш взгляд, необходимо изложить в следующей редакции: «Медицинское освидетельствование на наличие медицинских противопоказаний к владению оружием включает в себя в том числе психиатрическое освидетельствование, химико-токсикологические исследования наличия в организме наркотических средств, психотропных веществ и их метаболитов. Психиатрическому освидетельствованию должно предшествовать собеседование с психологом». Кроме того, необходимо ужесточить требования к условиям хранения оружия. Так, по мнению депутата Совета народных депутатов г. Владимира А. В. Маринина, сейфы и шкафы, в которых хранится оружие, должны открываться не ключом, который легко украсть или подобрать, а с помощью цифрового кода. Можно также предложить обязать владельцев оружия снабдить сейфы биометрическими замками. Поэтому предлагаем изложить абзац 5 статьи 22 Федерального закона «Об оружии» в следующей редакции: «Гражданское и служебное оружие должно храниться в условиях, обеспечивающих его сохранность, безопасность хранения и исключающих доступ к нему посторонних лиц. Места хранения оружия должны быть снабжены цифровыми или биометрическими замками». Перестраивать систему охраны образовательных учреждений необходимо на следующих основаниях. Прежде всего следует взять за правило, что сотрудники охраны, обеспечивающие контроль за входом в здания школ и вузов, должны быть мужчинами в возрасте до 35 лет, хорошо владеющими оружием и приемами рукопашного боя, прошедшими специальный курс контртеррористической подготовки. Практика показала, что пожилые люди и женщины, дежурящие на входе, не могут оказать злоумышленникам необходимого сопротивления. Сотрудники охраны должны не только иметь при себе спецсредства, но и быть вооруженными. Это даст им возможность эффективно противостоять террористам в случае их появления в учебном заведении. Даже если вовремя нажать «тревожную кнопку», сотрудники Росгвардии прибудут уже тогда, когда стрельба будет в разгаре. Не следует сбрасывать со счетов то, что решение вооружить охранников сопряжено с определенным риском, так как оно облегчает доступ к оружию большому количеству молодых мужчин. Минимизировать этот риск позволят дополнительные проверки психофизиологической устойчивости, предшествующие выдаче разрешения на хранение и ношение оружия. Жизненно необходимо расширить штат охраны и уменьшить продолжительность дежурств. Сотрудников должно быть минимум двое, чтобы один из них находился у входа, а другой осуществлял обход территории. Сложившаяся практика заступления сторожа на смену продолжительностью двое суток порочна по определению, так как сколько-нибудь действенный контроль за территорией в этом случае невозможен. Безусловно, качественное изменение состава охранников сопряжено с дополнительными расходами, которые, по всей видимости, придется хотя бы частично возложить на родителей, если не представится возможности запросить соответствующее финансирование из федерального бюджета. Для большинства субъектов Российской Федерации и муниципальных образований обеспечение безопасности школ является существенным бременем. Весьма желательно было бы привлечь к обеспечению безопасности школ сотрудников Росгвардии, которые являются более подготовленными к выполнению своих профессиональных обязанностей, чем сотрудники ЧОПов. Необходимо полностью перестроить систему видеонаблюдения в учебном заведении. Камеры должны быть установлены таким образом, чтобы сотрудники охраны заметили террориста еще на подходе к зданию и успели вовремя среагировать. Количество входов в здания следует свести к разумному минимуму, не пренебрегая при этом правилами пожарной безопасности. В любом случае возле каждого входа должен быть размещен пост охраны.
Двери должны быть прочными, по возможности — двойными, способными выдержать выстрелы из стрелкового оружия и даже взрыв. Все помещения должны быть подключены к системе оповещения, которая даст возможность быстро оповестить о возникшей угрозе сотрудников и обучающихся и довести до них план действий. Необходимо создание особых курсов по противодействию скулшутингу, которые должны будут пройти не только сотрудники частных охранных предприятий, но и педагоги, а также администрация учебного заведения. Сценарии действий в случае появления стрелков или их проникновения в здание должны быть хорошо известны всем сотрудникам и обучающимся и отработаны в ходе комплексных учений и учебных тревог. Кроме того, соответствующие темы должны быть включены в учебные планы дисциплины «Основы безопасности жизнедеятельности». Каждый педагог, сотрудник и учащийся должен точно знать порядок своих действий и быть готовым действовать спокойно, без паники, в соответствии с утвержденным алгоритмом. Только в этом случае можно избежать хаотичных перемещений по зданию, выпрыгивания из окон и т. п., которые существенно увеличивают количество жертв. Весьма грамотные методики уже подготовлены и размещены в сети «Интернет»5 . Участникам штурмовых групп следует использовать тактику «быстрый вход», которая в США в подобных случаях стала применяться именно после бойни в школе «Колумбайн». Разумеется, намеченные схемы противостояния «школьным стрелкам» должны быть апробированы на практике. Насколько действенным является то или иное предложение, покажет опыт. В любом случае важно отметить, что следует одновременно развивать оба направления — и комплекс мер психологического, педагогического, правового и иного характера, направленных на обеспечение профилактики скулшутинга, и развитие организационных и технических мер, позволяющих превратить здания школ, техникумов и вузов в хорошо охраняемые объекты. Только на таких условиях можно предотвратить появление новых колумбайнеров, а в случае, если попытка реализации преступного замысла все же предпринята, — нейтрализовать ее в самом начале, не допустив появления жертв.